Юрий Александрович

27.10.2020
То ли память слабовата, то ли понятия такого в смысле, о котором пойдет речь, не было? Сейчас же — сплошь и рядом.
Жил да был человек со своей супругой больше сорока лет. Жена ушла первой.
Ее дочки решили квартиру продать. Вместе с отчимом. Дали полуслепому старику подписать какую-то бумажку. Что-то бориотали, про «обременение». Главное, сказали, ты в своем жилье останешься до смерти. Такое условие продажи.
Полгода ночевал непьющий и тихий бывший электрик на вокзальных скамейках и на лавочках в парках. А потом семь лет — у добрых людей в садовом товариществе. Ему говорили:
— Судись! Выиграешь!
Но он здраво оценил свои силы и паспорт с предусмотрительно кем-то вырванным листком, где был штемпель с регистрацией.
У нас ему дали дело по силам. Присматривать за козами, сидя на табуреточке. Он даже нашел силы подойти к ним познакомиться…
… Надя Жуковская с мужем привезли свои гостинцы (их дача недалеко от Давыдкова). Прошлись по нашим угодьям. Потискали карликового козлика Яшку. И отправились на выпас к взрослым козам. Оказалось не до них. Наш пастух не мог подняться с места. Не то, что идти. Несколько шагов сделал — и все. Обмяк. Тоненькие ножки подломились. И только бормотал:
— Ничего… У меня так бывает…
Донесли, дотащили. Уложили. Спасибо Наде и Виктору, оказавшимся в трудную минуту рядом. В нашей команде на сегодня самая крепкая это я…
Нам нужны костыли, наверное, и ходунки.
Возить 82-летнего Юрия Александровича в МФЦ, пенсионный и соцзащиты будем на такси. Красиво жить не запретишь!
Одно из наших основных правил: каждый проживающий должен вносить посильный трудовой вклад в семью.
Сейчас у нас такое «обременение» — не можем придумать ему подходящей занятости. А человек он неплохой. Все понимает. Благодарен за самое малое. Пока просто лежит.
Спросил только:
— Вы меня… Никуда?
— Никуда. Лежите спокойно. Отдыхайте.
Лежит. Отдыхает на привилегированном нижнем месте двухъярусной кровати в отдельной комнатке. Зато есть кому присматривать.
05.03.2021
Старик и горе
— А сейчас нарисуйте циферблат и стрелками укажите на нем время. Без пятнадцати два…
Юрий Александрович шевелит губами и, всматриваясь в листок незрячим глазами, наобум рисует загогулины. После того, как на просьбу коснуться пальцев ног, он упорно хватал себя за нос, мы почти не можем сдержаться от того, чтобы прийти ему на помощь. Чувствуем себя как на экзамене, от которого зависит жизнь. Ласковая, но строгая девушка из соцзащиты смотрит на нас осуждающе. Тушуемся. Но жизнь все равно зависит. Дальнейшая жизнь нашего подопечного. Возьмут или нет в дом престарелых?
Краткая история. Всю жизнь тихий и незлобивый человек прожил в Москве. С женой и ее дочкой. Когда супруга умерла, взрослая и самостоятельная падчерица квартиру продала вместе с отчимом. То есть, не то, чтобы за его почти 80 квадратов они получили поровну деньги, а как раз наоборот. Деньги — ей. Свободу — ему. После этого жилье поменяло хозяев трижды. А непьющий и покладистый старик оказался у очередных добрых людей, которых привлек не только качествами характера, но и количеством денежных знаков. Нет, сбережений у него никаких уже не было. Об этом позаботилась все та же падчерица. Но пенсия почти 25 тысяч — тоже неплохо!
Когда старик уже не мог держать метлу и веник и стал падать, пройдя лишь несколько шагов, добрые люди привезли его, полуодетого, к нам:
— Возьмите! А мы помогать будем, — и выложили на стол пачку печенья и брикетик халвы.
О своем подопечном они вспомнили через два месяца:
— Что случилось с его пенсией?
Объяснять, что за это время мы вернули старику его пособие и получили документы, свидетельствующие о материальной заинтересованности всех предшествующих благодетелей, не стали. Тем более, что и падчерица , что называется, прорезалась, заявив о своих правах на отчима: — Хочу его забрать от вас. Кстати, где его пенсия?
Понимая, что наших медицинских возможностей для поддержания жизни старика просто недостаточно, зарегистрировали его в родной Москве и подали заявление об устройстве в пансионат для престарелых.
И вот в назначенный час — встреча с инспектором из соцзащиты. Он старательно отвечает на вопросы. Он очень хочет понравиться девушке. Чтобы она не отказала. На вопрос, почему он хочет в дом престарелых, ни минуты не колеблясь, отвечает, что не хочет быть в тягость тем людям, которые так много для него делают. Говорит сам. Мы его не подучивали. От всего этого впору заплакать. Держимся.
Милая девушка после почти часового экзамена собирается уходить. Уставший старик просит разрешения прилечь. Она улыбается: конечно. Мне говорит, что шансы на устройство есть. Подходит по всем параметрам. Но окончательное решение за Департаментом здравоохранения. После 11 марта. Будем ждать.
Прощаясь, уже в коридоре, она вздыхает:
— Очень много таких случаев в последнее время. Бросают стариков. Но ваш хоть жив…
… О здоровье общества можно судить по тому, как оно относится к детям и старикам. Нужно какое-то очень сильнодействующее лекарство для того, чтобы мы все вместе и каждый в отдельности пришли в себя.
…Назад в Давыдково ехали на такси. Юрий Саныч сокрушался, что дорога трудная, что жалко Татьяну Степановну, ей приходится каждый раз по таким пробкам и так долго добираться. Он не знает, что я сильно хитрю: езжу рано-рано утром в противовес основному потоку, и что добираюсь на метро и автобусе (правда, переполненном — едут студенты) всего за три часа. Только жаль, что в связи с ковидом и отменой мэром льгот на проезд, все это очень дорого. Но об этом мы ему не говорим. А то ещё начнет свою пенсию предлагать. Все хорошо. Лишь бы его устроить. Глядишь, там уберут катаракту — станет он видеть. Подлечат ноги — будет потихоньку гулять по территории… И не будет спать хоть и на нижнем этаже, но все равно на двухъярусной кровати…
Ох, не будем загадывать. Ждём 11 марта…
28.04.2021
Он родился и жил почти всю жизнь в центре Москвы. Почему почти? Потому что последний год – у нас. Как он сам невесело шутил, “…на сто первом километре”. Сюда его загнала судьба в виде падчерицы, продавшей квартиру вместе с отчимом. Вернуть жилье мы даже не пробовали пытаться. После трехкратный продажи – бесполезно.
Семь лет до приезда к нам старик жил то в подъезде своего же дома, то в сарае “у добрых людей”… Когда “добрые люди” поняли, что старый электрик не в силах держать даже метлу, они привезли его к нам, обещая навещать и заботиться. Позвонили лишь однажды, обнаружив, что потерян контроль над пенсией их подопечного.
За это время удалось не только вернуть пособие деду, но и провести целую спецоперацию по его устройству в пансионат. Вчера на такси (ходить наш Юрий Александрович не может) доставили его из Давыдкова в Москву. Кстати, этот вид транспорта использовали всегда, когда надо было доставить в МФЦ, на квартиру, в которой он якобы проживает (пусть нам простится эта вынужденная хитрость, когда изображали сердобольных соседок по коммуналке, зарегистрировавших его у себя и пустивших пожить старика, но без этой уловки наш план бы провалился).
Зарегистрирован он был на постоянной основе официально. Проживание его мы имитировали, разбросав по стульям штаны и рубахи. Милая девушка, пришедшая обследовать условия жизни предполагаемого “пансионера”, все поняла. Но сделала вид, что все нормально. Они, чиновники, тоже разные. И они тоже люди.
В доме “Ремесла добра” Юрия Александровича опекали две Натальи. Та, что слева на фото, возила его по врачам. Она же первая услышала суровый диагноз, который нас ввел в ступор. С этим обычно не должны бы брать в соцучреждение – мы это знали. Но и оставлять его у нас? А как начнутся сильные боли? Кто и как станет ухаживать? Вот она, цена шестидесятилетнего курения! Расплата за то ли удовольствие, то ли за зависимость.
Наталья, которая справа на фото, выполняла обязанности попроще: жила с ним в одной комнате, чтобы ему, слепому, помочь одеться, что-то подать, довести до туалета. Наконец, вместе выходили покурить. От этой зависимости на 83-м году жизни трудно избавиться.
В пансионат мы готовили его, как новобранца в армию. Налысо прошлись машинкой по голове. Вечером устроили баню. И, наконец, собрали ему с собой полный комплект одежды. На все времена года. Помнили, как привезли его к нам те самые “добрые люди” в телогрейке на старую рубаху и в кроссовках на одну ногу…
А потом устроили проводы. Со столом, где салаты, котлеты, соки. И каждый сказал деду напутственные слова. Что будем его помнить. Будем навещать. И чтобы он, не имеющий никаких родственников, знал, что у него есть семья. И что, если какая проблема, пусть звонит сразу. Приедем и поможем.
Он, спокойный и незлобивый, любитель сладкого, только улыбнулся:
– Все будет хорошо. Не волнуйтесь!
Встретили его там действительно хорошо. На две недели поместили в отдельную комнату: карантин! Потом станет жить, как все обитатели пансионата. Кстати, он все последние годы мечтал именно об этом.
На фото он с сумкой. Готов к отправке! А ещё приготовили полный пакет гостинцев – сладостей. Пусть все будет у него хорошо.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *